Ошибаться можно, стыдно не исправлять ошибок и не извлекать уроки, которые то и дело подкидывает нам жизнь. На своих ошибках учиться проще, ведь тогда четко осознаешь уровень ответственности за свои действия, и понимаешь, какую цену придется заплатить за неверный шаг. Однако на чужих ошибках учиться безопаснее. И если сам наломал дров, то мало осмыслить совершенную ошибку и извлечь пользу, нужно делиться опытом и с другими людьми. В нашей новой рубрике «Ошибки прошлого» специально для читателей журнала «Территория выбора» пластический хирург Владимир Плахотин рассказывает, какие ошибки он совершал на заре своей карьеры и как узнал цену человеческой жизни

FP6A9918

Владимир Плахотин,  пластический хирург 

Ошибка — не порок, когда она — урок

История эта приключилась со мной ровно 20 лет назад в 1999 году. В это время я только начинал работать в качестве пластического хирурга в отделении пластической хирургии МНТК «Микрохирургия глаза» у Святослава Федорова. Тогда пластическая хирургия в России только начиналась: имплантов для коррекции груди было мало. Самые крутые на тот момент назывались McGhan: они стоили жутких денег — 1 тыс. долларов за пару.

Как их ставить никто не знал, на конгрессы и конференции только начинали тогда ездить, обмена опытом среди пластических хирургов тоже не было. В общем, работали в каком-то плане на свой страх и риск. Наш шеф Люлькин Валерий Дмитриевич выписывал из Америки журналы общества пластических хирургов — мы их переводили, зачитывали буквально до дыр, впитывали из них всю полезную информацию, что и как. Это были наши пособия по пластической хирургии.

В отделении со мной работал мой друг и учитель Андрей, пациентов на тот момент у нас было не так много — мы были начинающими пластическими хирургами. И тут моя знакомая говорит, что у нее есть подруга, которая мечтает сделать грудь. Мы восприняли это как знак свыше. Нашей радости не было предела: ведь мы были подкованы больше теоретически, чем практически, поэтому порадовались возможности попробовать свои силы в деле.

На базе клиники эту операцию мы делать не могли, потому что ее наверняка забрал бы себе шеф. Нам не хотелось просто стоять и смотреть на операцию, да иногда ассистировать. Мы были молодыми и дерзкими, и желали оперировать сами. Чтобы сделать задуманное, мы должны были арендовать операционную. Обратились к знакомым, нашли частную клинику. Это сейчас есть требования

Росздравнадзора, СЭС и прочие ограничения, но тогда 20 лет назад все было гораздо проще и лояльней. К тому же к пластическим хирургам относились с пиететом — нам сразу пошли навстречу.

На прием пришла симпатичная девушка лет тридцати, мы померили ей объем груди. Она рассказала, что у нее уже есть ребенок, и она хочет восстановить грудь после родов. Приди она ко мне сегодня, я с ходу предложил, что ей бы идеально подошло. Но тогда это было впервые: как понять, какой имплант ставить, как померить размер импланта, каким он должен быть по ширине, высоте и т. д. — мы не знали ничего.

И мобильных тогда не было, чтобы сфотографировать и послать кому-нибудь посоветоваться. Мы измерили ее вдоль и поперек, нарисовали грудь на бумаге, указали на листке размеры и поехали в ту фирму, которая занималась продажей грудных имплантов. Нам откровенно повезло, потому что парень, который работал там, в отличие от нас с Андреем, в имплантах разбирался! Он отнесся к нам благожелательно, но с недоверием, начал задавать вопросы, на которые мы даже не знали что ответить. В итоге объяснил нам, что на самом деле надо было померить и как выбирать то, что нужно.

Позвонили знакомому анестезиологу-реаниматологу, чтобы узнать, какие анализы необходимо сдавать нашей пациентке. Сергей оказался профи в высшей степени: за плечами огромный опыт работы в столичном роддоме в качестве заведующего отделением. Поэтому он четко нас проинформировал что нужно, чтобы подстраховать не только пациентку, но и самих себя.

В назначенный день она явилась на операцию, сдав предварительно все анализы. В процессе подготовки к вмешательству выяснилось, что аппарат для искусственной вентиляции легких неисправен, с остальным все было в порядке. Сергей предупредил нас, что на операцию у нас есть ровно час, и тогда аппарат для искусственной вентиляции легких нам не понадобится.

Анестезиолог сделал укол, девушка заснула, мы с Андреем начали операцию. Поставили имплант в одну грудь, нам показалось, что получилось красиво. На подъеме начали делать вторую грудь. Все было классно — настроение замечательное, стали травить с Андреем по очереди анекдоты, Сергей заслушался.

На время никто внимания не обращал. И тут Андрей заметил, что наша пациентка перестала дышать, как давно неизвестно. Анестезиолог командует нам «стоп», у меня в горле появляется жесткий ком. Перед глазами со скоростью света проносятся мысли и воспоминания. Сергей молча хватает ампулы, делает уколы, начинает работать резиновым мешком для реанимации. Эффекта нет. В этот момент я уже представил все самое страшное, что может произойти и с пациенткой, и с нами. Мне казалось, что время остановилось: все происходило очень медленно, как в плохом сне. Помню, что думал, где достать черный мешок и сколько мне будет, когда я отсижу за убийство. И вдруг пациентка задышала. Я был готов расцеловать и ее, и заодно весь остальной мир!

Сначала трясущимися, потом уже пришедшими в норму руками мы завершили операцию. Результат получился ошеломительный, первая пациентка осталась довольна. Наша история имела счастливый конец, но она многому меня научила. Пережив тот ужас, я стал гораздо более осмотрительно подходить к выбору наркоза, медицинскому оборудованию и жизни пациента. Должен быть максимум внимания к тому, чтобы предотвратить любые непредвиденные ситуации во время проведения операции. Нам тогда повезло: у нас четверых были сильные ангелы-хранители, которые буквально за шиворот вытащили нас из беды.

 

comments powered by HyperComments