Недавно, гуляя в парке, стал невольным свидетелем разговора двух мам по поводу физического воздействия на ребенка при воспитании. Мальчуган лет четырех-пяти, бегая вокруг детской площадки, несколько раз получал материнские предостережения по поводу возможности падения. В конце концов, так и произошло. Он растянулся во весь рост, смачно шлепнулся, практически в лужу, и, с небольшой паузой вдохнув, от души заорал.

Подскочившая к нему мамка сначала дернула его в вертикальное положение, осмотрела, ощупала, затем ловко развернула попой под правую руку и залепила ладошкой, а потом еще пару раз вдогон. Ребенок орать перестал, несколько раз всхлипнул и затих, размазывая слезы и сопли, а мать, вытерев салфетками его чумазое лицо, вернулась на скамейку, предварительно описав за дело пострадавшему чаду его незавидную судьбу в случае:

«Если ты еще раз попробуешь, то...»

1200x790 ZD Psihology 2305 01  копия

Зачем?

1. Какова была цель этого действия, привычно исполненного мамой в отношении своего ребенка?

Предполагаемые варианты:

2. Ребенок стал от этого ловчее? Несомненно нет.

3. Его побитие гарантировало не повторение подобных падений впредь? Тоже нет.

4. Маме удалось обернуть время вспять и сделать штаны и майку чистыми, как до падения? Странный вопрос — ответ очевиден. Для этого куда больше нужны не шлепки, а стиральные машина и порошок.

5. Возможно, матери с помощью шлепков удалось вложить ребенку в нужное место навыки послушания и понимания того, что бегать надо осторожнее, на несколько лет вперед? Предположим, что это так, но тогда, согласно такой логике, ребенок должен был быть отлуплен системно и для профилактики еще до выхода на улицу!

Все-таки, зачем тогда мама бьет своего ребенка в подобной ситуации?
Наверное, чтобы снять собственное нервно-психическое напряжение. А ребенок просто дает легитимный повод. Просто так наброситься на ребенка из-за того, что задерживают зарплату, или муж-стервец, есть подозрения, поглядывает по сторонам, — нельзя. Волнуется женщина, и за то, что ипотеку опять не получается заплатить вовремя, случится, наверное, просрочка и будет трезвонить банк. Во всем этом винить кого-то кроме себя нелогично.

Arunachal-3

 

А тут такой прекрасный повод снять накопившееся напряжение и гнев. И от души лупя своего детеныша за дело, мамка лупит заодно всех перечисленных персонажей, вызывающих у нее беспокойство, раздражение и ненависть. До них далеко. Они юридически и социально защищены, а детеныш — вот он под рукой, в прямом и переносном смысле. Да еще и явно подставился. Или еще причина, — мама на самом деле понервничала, ребенка любит, переживает за него, а тут... Вот она добросовестно и сняла свое нервное напряжение.

Подобные ситуации в исполнении мам достаточно часты. Вы тоже их видели. Я не думаю, что они ужасны, трагичны — но бессмысленны точно. Действие не отвечает заявленным целям.

Да и сами мамочки подсознательно часто это понимают. В описываемом случае я услышал ее понимание, боль и сожаление в словах, обращенных к подруге: «Вот сорвалась опять. Жалко этого „крутю-вертю“. Вечно, как шило в попе торчит. В прошлом году упал также — в гипсе месяц ходил. Налуплю вот так, а потом жалею, понимаю, что не бегать не может. Вот поросенок, смотри, как чушка из лужи вылезла. Пойду домой стирать да мыть красавца».

maxresdefault

Повторю, — это не самый трагичный случай физического воздействия на детей. Есть, на мой взгляд, и более тяжелые варианты. Часто встречаются в исполнении молодых папаш. Вот еще один пример.
Стандартный двор: песочница, качели, лесенки, крутилки, кувыркалки и т. д. Ребенок лет пяти-шести.

 

Молодой папаша важно гуляет с ним. Расправлены плечи — в спортзал, наверно, похаживает. На голове ухоженная аккуратная прическа. На щеках брутальная трехдневная небритость. Темные очки, добавляющие непроницаемости и непрогнозируемой маскулинности образу.

Да, еще нечто блестящее, призванное обособить и выделить персонаж из обычной толпы — часы, цепочка, гарнитура в ухе и т. п. Иногда жвачка или, в нарушение закона, даже бутылка пива в руке. И ребенок, который на этом фоне просто играет, как и все остальные дети. Но вот ребенок совершает что-то явно давно не нравящееся папе-боссу. Звучит: «Иди сюда. Подойди ко мне». Ребенок мешкается, видно, что подтрушивает, а то и по-настоящему трусит. «Ты не слышишь, что я сказал? Иди. Сюда». Стальные челюсти «папы-мачо» почти не разжимаются.

А маленькие губешки пацана поджимаются и начинают трястись. «Только попробуй заплачь! Только попробуй! Ты мужик или нет?!» Папашка грозно нависает над ребенком и, как видимо, ему самому кажется, над всем двором. Его внешний вид, тембр, разворот плеч призваны не оставить сомнений в том, что он-то уж настоящий мужик — точно. И сейчас подает пример всем, а особенно своему сыну, в том, что значит вести себя как настоящий мужик! «Ты помнишь, что я тебе говорил?» Пауза. «Никогда не делать так?» Ребенок обреченно кивает. Конечно, помнит. Как же такое забыть. «Ты знаешь, что тебе за это будет?» — отец переходит к главному. Пауза, позволяющая прочувствовать важность момента. «Ну, сам виноват. Пойдем домой».2

 

 

Видно, что эти двое давно договорились о неотвратимых последствиях деяния, совершенным ребенком. «Папочка, я больше не буду, я нечаянно, можно я еще поиграю, пожалуйста?!» Отец гордо, медленно, твердо идет. Видимо, в сторону дома: «Иди за мной». Странная процессия удаляется. Гордящийся собой молодой мужчина и подавленный скомканный, сопливый, заплаканный, семенящий в его кильватере мальчишка. Зачем уходят-то? Может, у отца пиво кончилось? Или футбол скоро? Кто знает. А, может, отец решил показать сыну на деле в очередной раз справедливость инфантильного подросткового слогана: «Мужик сказал, мужик сделал», выдаваемого за признак маскулинности, и «налупить за дело, как обещал?»
Единственно, что отличает данный пример от предыдущего — исполнитель. В первом случае это эмоциональная женщина, ежедневно борющаяся со своими проблемами. Во втором случае — молодой мужчина, такой же фатальный раб своей судьбы. Странно квалифицировать мужчину, позволяющего себе бить ребенка, как настоящего.

 

Если мужчина бьет ребенка, это всегда означает:

1. Отсутствие других способов воздействия на сына.

2. Отсутствие авторитета, если ребенок слушает отца только с помощью набития.

3. Несостоятельность и неуверенность в себе этого отца, как мужчины.

4. Взрослый мужик бьет мальчика, который заведомо слабее и не может дать сдачи. Бьет мальчика, который в три раза меньше весит и в десять раз слабее физически?! Это не воспитание. Это просто низость и слабость.

Мужчина, который бьет сына — беспомощное существо, скрывающее свою беспомощность за нелепой агрессией против заведомо более слабого человека.

Ситуация с битьем детей простая. Его бьют — он орет. Когда вырастает, он бьет, а его чадо орет. Вырастает оравшее чадо. И теперь оно бьет, а его ребенок орет. Из поколения в поколение так.

Что делать с такими мамами и папами? Лучший вариант тоже побить. Посудите сами. Их ребенок делает неправильно, и его бьют, а когда они делают неправильно, с ними надо бы так же. Совершенно по их логике. Наверное, лучший метод бы был отучить делать больно заведомо более слабым и зависимым от них малышам.

Боюсь, что своим умом такие мамы и папы дойти до понимания своей низости не смогут. Биение будет продолжаться до тех пор, пока масса их тел не сравняется. А потом папаша так огребется, что пожалеет о своей глупости. И завопит классическое: «На отца руку поднял?!» А огребется точно, не физически, так морально — ведь он научил на своем примере, что слабого можно и нужно бить и унижать.

Андрей Неровных, психолог, психотерапевт

 

comments powered by HyperComments